Переменное

Осень будней -- затяжная, сонная..между суетой и пустотой. Перемирие..Перебежками, от тепла к теплу. Вне любимых глаз, в нелюбимых, вне ночных хмельных разговоров -- ни жива ни мертва -- невидима. В бесконечных кругах до поры, до любви, до весны..а моя весна как война..нет покоя, и нет меня. Есть отражение -- тепла,  движения. На золотом моем крыльце -- царь, царевич, король, королевич..
Я играю на грани, на поражение, и побеждаю, нежданно, как данное -- данное мне переменой времен.

Still

Be still my heart..It's back, this flutter, haunting me, this war. The comfort of words I inhabit as if they were shelter, words of love that I wear like armor -- immortal, invisible, invincible to despair for a moment in time. Time stands by when I'm flying high, when I'm flying. Be still my heart..Words fall off as dead leaves, spiral down and out.. I am falling..apart, away. I'm in mourning of something that passed while I slept, of small hope of comfort of calm. For a moment in time, for a change. I'm the keeper of all premonitions, I see and I wait.. With my keepsakes as proof that I lived and I loved and died trying. My Necropolis. In my dreamy white, and my basic black, I am turning grey.. Words of warning, so many words..rest in peace. I'm the inn keeper, I hold the key.. to encrypted messages sending me back on a whim, on a cold night like that..on a long flight, love me to death..so be it

Мне голос был..

Если уехать, уйти, уснуть -- вне привычных планов, маршрутов и позывных вечно ищущего тебя мира, можно поймать вдруг частоты мира иного, увидеть невидимое, невероятное -- потустороннее. Это нельзя найти. Это находит тебя и ведет туда где и был и не был, и вот ты причастен тайне, и раз удостоился чести -- бери, все бери что увидишь, что унесешь..и назад и вниз не смотри..Есть фрагментарная память событий, на грани -- память не очевидцев -- мест и вещей..это вечная память. Там где жизнь переходит в смерть иногда остается след, ощутимое нечто..страх, крик души. Возможно оно привело отца год назад в Михайловский замок. Он провел там ни чем не приметных полдня, только с тем чтоб наутро, засветло, никому не сказав ни зачем ни куда и не помня пути, полусонным вернуться к пруду и снимать его темную мутную воду, кадр за кадром..и так в полусне же вернуться домой и лечь спать. Этот снимок увиден им месяц спустя..всмотритесь, в двести лет непокоя этой воды, будто в зеркало..заговор, смерть, и вокруг пастораль..Бедный Павел.

Farewell

Bookman's Alley is gone. This was my refuge once, my borrowed space..it held volumes of life, printed, photographed, salvaged, bound and stacked up high.. taxidermy, keepsake time capsules, and memories, mine alone -15 years' worth..of mid-day drop-ins, muted talks, random finds..quiet happiness of being alone. That was a gift, a hand-me-down I wore like I wore his jacket, cozy and torn and too big to fill. I have later shared it with others, as if it were a path, a passage that defined the rest of the way. Random diaries, moleskins, scrap notes -- few had postcards tucked in, flowers, photos..why would anyone ever abandon these ?..I'm convinced when you toss dead man's diary --  he dies twice..I keep letters forever, some 20 years old, some are new..I will read them again some day, and time will stand still for as long as I read, time is lost on old letters and books. Time was lost on me at the Alley..A sink hole, that place, only it trickled slowly, down and deep, and by now, away. Crossed the gait, as I like to think -- haunted, blessed and burdened by memories trapped. Its alive as ever, a portal, immortal. A thread of a hand-written note floats in time -- unabridged, and simple, and free.

Veronika singing Hey Jude

Джинн пивной банки

Я живу здесь уже давно. Годы переездов сложились в один бесконечный процесс. Все свое с собой, а все мое это память, памятки..здесь было то-то, тут кто-то..Где-то в этом узнавании и есть Дом. Бывало возвращалась туда где жила когда-то, с разницей в годы и в несколько жизней, отступив назад, до осознанного. Осознанное мое стихийно и фрагментарно. Новые старые адреса. Возвращаюсь туда словно в поиске оброненных ключей..Ничего необычного, но один из них мне особенно дорог. Не столько прожитым в нем но привезенным с собой, из чужого книжного детства. 

1991, Февраль, север Чикаго, Диван -- квартал эмигрантов. Пестрые сари под парками, голые пятки, снег..пейсы, ушанки, хиджабы..Холодно. Перебежками, мимо  витрин, банки, бублики, сдобные запахи, кофе-чай..Рынки греческие, пакистанские, и сирийские ювелирные.. 

Книжки-брошки-матрешки-слоники -- на квартал на грош пятаков..Тонкий звон дверных колокольчиков, дальше к югу -- громче, теплей.. Зеркала, манекены, ковры..Вот Бомбей Базар, вот Каштан, вот ашрам -- вот такой шайтан-караван-Диван. Питер, камерный, строгий, таял в памяти как мираж.. Болливуд, раззолоченный и разгоряченный, коптил новый мой горизонт. 

Мне нравился Диван.  Нравилось наблюдать, исчезать, растворяясь в толпе..Языковой барьер -- шапка невидимка, стена звуков, непонятных и пустых, отделяющих от понимания и участия в проиcХодящем. Сродни тому что испытывает ребенок в компании взрослых..и возможно призрак среди живых. Реалии новых далеких стран, стилизованных здесь, вне истории и географии, недоступных и ненастоящих ибо то был не мой, непонятный, не принятый до поры мир. 

Тогда то, в поиске места, вспомнилась мне -- не книга -- книжица -- "Джинн пивной банки". Прочтенная в средней школе, неприметная, разве что свежестью описания ЭТОГО самого быта. Английский школьник из бедной семьи в эмигрантском квартале, в своем мире виадуков и потайных ходов и наблюдательных постов..его мир тоже пах странно..шиш-кебабом, пыльным чердаком, имбирным пивом деда живущего в трейлере во дворе..английский дед грел пиво паяльником и сжег мальчишкины кеды. Он нашел пивную банку в которой спал Джинн..и открыл. Джинн Абу оказался ленивым дураком, и исполнял желания с точностью до наоборот..кроме пожалуй желания поесть. Это стало прямо таки аллегорией моего существования на Диване первые полгода..за невозможностью понять новую жизнь на слух, оставалось пытаться ее распробовать..помню разочарование зимней клубники, красивой и безвкусной, и сдобное печенье в пекарне Левинсона -- из какого-то общеевропейского идиллического детства. 

Многое в новом быте было удивительно знакомым, хоть и неизвестным..Удивил старорежимный уличный уют, Рождество, тепло, ощущение горящего очага где-то рядом. В Городе моей памяти -- улицы, проспекты, площади были нежилыми.. Серо-буро-каменные в своем великолепии словно в броне, неприступные -- дома-истуканы, дома-корабли, дома-танки, жизнь в них теплилась где-то глубоко внутри, в дворах-колодцах и за тяжелыми обитыми дверьми на цепочках..Даже памятники грозили кулаками.. вечный огонь, вечный культ смерти, войны, вины, казенного дома..весь город был таким, плюс минус старой красоты на новые районы..Здесь же, вдали от делового центра, не было ни мании величия ни угрозы ни дух захватывающего благородства линий....все просто и утилитарно, провинциальная жизнь открытых дверей и окон, жизнь, также органично выплескивающаяся из окон на улицу как и входящая в них..

Именно в этой непрерывности быта и был совсем новый уют..не уют бомбоубежища -- уют спокойствия, не-предчувствия наконец гражданской войны...Питер был для меня кумиром, это неразделенная любовь..его непокой и его неуют -- в моей крови. А этот город стал мне другом, здесь я дышу..Так прошел год, туман рассеялся, в звуках вдруг всплыли слова -- эволюция, сделав виток или просто пошутив, оторвала меня от Дивана и понесла куда-то дальше на север..Но раз в пару лет я опять на Диване, гуляю, глазею, ищу..Джинн Абу, джинн пивной банки -- ленивый и добрый и пьяный джинн третьего класса и третьего мира..где-то здесь спящий. 

Синдром Стендаля

"Как хорошо с приятелем вдвоем..сидеть и пить простой шотландский виски.."

У меня есть друг. Нас уже лет 15 роднит тяжесть на подъем и прочая обломовщина за которую любят записать то в хамы то в снобы..Близкая душа хоть видимся мы редко. Люблю с ним выпить раз в сто лет, подпеть чему-нибудь вдвоем, поймать на слове..Повезло мне с ним. А еще мне везет на разное несуразное. Моему отцу тоже. Вот например, о головах:

В детстве у отца на глазах разрушили Греческую церковь..Помнит как смотрел на это, завороженный, и как с ударом черного ядра и облаком пыли под ноги ему скатилась голова ангела..Он, мальчишка, сХватил голову и что было духу помчался домой. Голова-трофей была спрятана под кровать, где ее и нашла моя бабушка..Бабушка не была ни набожной не атеисткой, но голова вызвала в ней суеверный ужас и была со скандалом снесена на помойку..

Много позже, в мастерской, подвыпив со скульптором, он получил в подарок гипсовую голову римлянина. Голова была великолепна, но нести ее домой было не в чем кроме как в авоське.. Так, с римской головой в авоське, нетрезвый и гордый, и пошел он домой по Невскому. Где был задержан как вандал свинтивший голову скульптуре в Летнем саду..объяснять что голова в авоське -- гипсовая, а в Летнем (тогда еще) мраморная, пришлось уже в отделении. Спас тот же скульптор, подтвердив что голова не краденая..Отпустили, и даже голову вернули. Однако дед мой, увидав голову заявил что та как две капли воды похожа на его ненавистного отчима Виктора, и что римского гипсового Виктора он в доме не потерпит..Так пропала вторая голова. 

Голова сама по себе, вне тела, живого ли, мраморного -- удручает. Голова профессора Доуэля, Берлиоза, Всадник БЕЗ головы. Бесконечные оды и памятники Потерянной Голове, в честь влюбленных и умалишенных - в рифме, вождей и ангелов - в камне и бронзе..Мини-голова Чингиз Хана на полке и метровая бронзовая голова Маяковского в антикварной лавке на чужбине..Неподъемная, неуместная здесь, красивая -- не сдвинуть, не пройти, не отойти -- вечная память Поэту. Секир-башка и Сорви-голова, в пространстве одного безвременья. Как же любим мы терять головы.. Есть такой Синдро́м Стенда́ля — "психосоматическое расстройство, характеризующееся частым сердцебиением, головокружением и галлюцинациями. Данная симптоматика проявляется, когда человек находится под воздействием произведений искусства, поэтому нередко синдром возникает в месте их сосредоточения — музеях, картинных галереях.."

Синдром потерянной головы -- от избытка абсурдно красивого и великого и ужасного -- полумертвые-полуживые в золоченом своем Некрополе -- вечно больные им..

Veronika. First Communion.

О любви, занимательная диагностика

Я хоть и не Женщина- Зубной Техник, но имея карьеру в медицине и трех мужей+ жениха + разнообразных разных в прошлом, люблю поразмышлять о физиологии чувств. И думается мне что все истории любви сродни историям болезни. Не оригинально, если в общем, но, как любая паталогия, занятно..От чего-то так и не вылечилась, что-то само прошло.. Живу себе, летаю, падаю. Люблю. И все таки смешно..Без пошлости, цинизма и имен, мужчины-мужья-знакомства..острые и хронические..При том что я, любимая, сама, для большинства из них чума..Итак, заметки, от психоза до сальмонеллеза, до ручки и до точки, эпикриз.
В начале было слово.."Ты меня никогда не забудешь.."..."Я тебя никогда не увижу.." заслонивши тебя, от простуды..опять же. Красота. С годами и по обстоятельствам, та же лирика приобретала разные интонации, от торжественно-печальных до торжествующе-восклицательных.. И понеслось. Романтическое воспаленное от 16-ти и бесконечно, рецидивами..Oсторожно-настороженное, ненадолго, необжитое -- не мое. И неосторожно-восторженное, неуместное, все как есть мое -- моветон, мезальянс, аритмия мерцательная, не лечится. И не лечу. Так и умру, больной и счастливой. Жизнь подарила мне удивительных, сложных людей, и гениев, и злодеев, и сильных и непосильных. "Все они красавцы, все они таланты, все они поэты.." Ну, в общей сумме. Переболев какими-то из них -- как заново родилась. Другими -- еле выжила, сбежав и бросив все и имя поменяв. Мужчины- язвы, астмы, тропические лихорадки, и белые горячки, и не очень.. и вегето-сосудистые дистонии, ненадолго..И надолго зараженье крови, одним, моим, таким же леченым-калеченым как я, таким же невозможным и неосторожным. Мораль проста, и танки наши быстры:
Similia similibus curantur, contraria contrariis curantur.

О времени не ко времени

Удивительные открытия возникают из ни чем не примечательных событий если убрать элемент времени, текущего и необратимого, на первый взгляд..Жизнь не так прекрасна плавной сменой сезонов как невидимыми до поры траекториями, петлями, лабиринтом ходов. Бесконечное множество кадров, хроника, и вдруг один повторится, продолжится вместе с другим соединив а то и перечеркнув 10, 20 лет одной прямой и вот уже не случайность а судьба, и будто нет его вовсе, времени. Прошлое проступает в настоящем, каждодневном, аккуратно прикрывая двери распахнутые настежь. Метафизика оброненных предметов, вырванных из контекста быта, суть и жизнь вещей вне их предназначения. Прожитое, прошлое -- осязаемо, статично -- материализованное время, закономерность случайностей как причин и следствий. Вот цепь оброненных и найденных событий, пунктир длинной в 12 лет, от до и к после. 11 Сентября, 2001 -- я помню этот день почасно, страх -- лучший узелок на память..В больничной палате негромкий разговор сошел на нет..Помню лица на экране, дрон мониторов над койкой, помню как ватными стали руки, звонок мужа..Пройдет 12 лет и я узнаю, случайно, как там же, те же кадры видел врач, и день был бесконечным и тревожным. Еще через года три умрет ребенок.. мне доведется ассистировать врачу и мы друг друга не заметим, не запомним в суете. Но вместе, после, вспомним и крик матери в приемной, и как напились оба в этот день, порознь.. И он уйдет, уедет далеко, и я уйду, и больше нас ничто не свяжет.  Еще 7 лет спустя, я буду с ним, как если б с ним была всю жизнь. Случайный разговор нас познакомит, уже знакомых, в прошлом, но чужих. Так, когерентность мест, событий, чувств вдруг скинет время со счетов, последовательность его и постепенность. Я, муж, трагедия, больница -- реальность 2001. И там же, в тот же день и час -- я, он, трагедия, больница..Реальность 2013.  При чем же время к ходу жизни если можно в  настоящем столкнуться с будущим, а разглядеть его лишь в прошлом ?..Время не при чем..

Falling out

"The woods are lovely, dark, and deep,

But I have promises to keep.."

R. Burns

Falling out, mid-day, mid-Winter.. Absent-minded as always, but mindlessly absent at last. Muddy path to enchanted forest, just a door away, past a gaping black hole. I am free today. I am free-falling, out, awake and aware. I am granted a day of Spring, and I take it and run. I'm a thief, stealing my own time. Chunks of time to make trinkets and hang here, like dream catchers, of feather and scraps and twigs. Hearts and faces carved into an oak, wet and glistening, crippled and crude. There are voyages into vast oceans, islands, worlds to be found and lost -- not for me, not for long..leave me be and within such a space I'll inhabit a tea cup, a shell on a shelf, an odd book. And my random world in a thimble will grow larger than those on your map..

Икарушка

Чудо, ни дать ни взять. Из прошлой жизни, из запасников -- вернулось, явилось, поселилось в доме над камином. ИКАРУШКА. Помню как в первый раз увидала его четверть века назад, на выставке в Питере, и радость и благость такая сошла на меня, и осталась. Моё. Митьков люблю нежно и преданно и предвзято, как люблю бардак в голове, пьяные души нараспашку..Все в "Икарушке". И Брейгель и Сезанн и Достоевский с Маяковским. Абсурд -- у нас ничего больше и не было тогда.. Непричемность, неприкаянность моей юности, с ее антигероями и самопалом, в вечном поиске места, тепла, в промерзшем давно и насквозь городе мертвых статуй. Прекурсор виртуального мира, до порталов и блогосфер, мы умели жить где-то между, пока все не вышли в астрал.

"Для Икарушки на картинушке

Нет спасенья и выхода нет:

Мокнут крылышки, торчат ноженьки,

И не мил ему белый свет.

Ему батюшка сделал крылышки,

Чтоб на волюшку он летел.

Не послушал сын слова батюшки,

Прямо к солнцу лететь хотел.

Солнцу яркому, солнцу жаркому

Не понравился сей полёт:

Растопило воск красно солнышко,

Позабавило небосвод.

Вот Икарушка вниз пикирует,

Думу горькую мыслит он:

- Не послушал я слова батюшки,

И теперича выйду вон.

Рухнул в морюшко бедный молодец,

И круги пошли по воде.

- Дайте рученьку, люди добрые,

Помогите моей беде!

Не заметили здесь Икарушки,

Не подали ему руки.

И утоп он весь до последнего,

Ох, моря у нас глубоки!

Продолжается жизнь привычная:

Пахарь пашет, корабль плывёт.

Только боженька там на небушке

По Икарушке слёзы льёт..."